О.Э.НИКИТИНА
    г.Тверь
    ОБРАЗЫ ПТИЦ В РОК-ПОЭЗИИ Б.ГРЕБЕНЩИКОВА:
    КОММЕНТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ

	Типология птичьих образов в поэзии Б.Гребенщикова, как и в ми-
фологических традициях разных народов, представлена и реально суще-
ствующими видами птиц (ворон, голубь, ласточка, лебедь, орел, ястреб) и 
фантастическими птицами (Сирин, Евдундоксия, Снандулия). В каждом 
конкретном случае в образе той или иной птицы актуализировано отлич-
ное от других архетипическое значение, т.е. для поэзии БГ нехарактерно 
постоянство значений птичьих образов. В ряде случаев значение восходит 
непосредственно к мифологическим традициям; часто значение переос-
мыслено и его авторская интерпретация играет важную роль для понима-
ния образа птицы.
	В настоящем исследовании представлены наиболее характерные для 
песенной поэзии БГ образы птиц и актуализация их архетипических зна-
чений. Исследование проводилось на материале книги Б.Гребенщикова 
"Песни"1, поэтому оно не может считаться достаточно полным, т.к. не 
включает в себя тексты песен последних четырех лет.

	ВОРОН. В песенной поэзии БГ в образе ворона актуализи-
рованы следующие традиционные значения, восходящие к мифологиче-
ским представлениям об этой птице у разных народов:
	1) посредник между жизнью и смертью (славянская и скандинавская 
мифологии, мифологии народов Северной Америки и Северной Азии);

				114

	2) вестница несчастий и смерти (славянская, скандинавская, биб-
лейская мифологии, мифологии народов Северной Америки и Северной 
Азии);
	3) птица войны, пророчащая гибель героя или победу войска над 
неприятелем (скандинавская мифология);
	4) олицетворение сил ада и дьявола (средневековая христианская 
традиция);
	5) мифологический код ворон - волк (славянская и сканди-
навская мифологии, мифология народов Северной Америки).
	Первое значение (посредница между жизнью и смертью) ак-
туализировано в песне "Звездочка" (с.273):
	Вот упала с неба звездочка, разбилась на-поровну, 
	Половинкой быть холодно, да вместе не след;
	Поначалу был ястребом, а потом стал вороном;
	Сел на крыльцо светлое, да в доме никого нет.
	Здесь значение образа ворона осложнено оппозицией 
ястреб - ворон. Последовательное превращение героя (человека) 
сказочного русского фольклора то в одно, то в другое животное или пти-
цу отражено в поэзии БГ в образе ворона - оборотня.
	Второе значение (вестница несчастий и смерти) актуализи-
ровано в песне "Бурлак" (с.219):
	А вороны молчат, а барышни кричат,
	Тамбовской волчицей или светлой сестрой...
	Здесь образ молчащего ворона вступает в оппозицию образу 
ворона, крик которого пророчит несчастья и смерть, согласно на-
родным суевериям. Молчащий ворон - добрый знак.
	Третье значение (птица войны, пророчащая гибель героя 
или победу войска над неприятелем) актуализировано в песне "Выстрелы 
с той стороны" (с.133):
	Он ходячая битва, он каждый день выжжен дотла.
	Вороны вьют венки, псы лают из-за угла...
	Четвертое значение (олицетворение сил ада и дьявола) ак-
туализировано в песне "Если я уйду" (с.323):
	Ты рядом со мной, ты прекрасна и ты ни при чем.
	Смотри, как бьется кровь в висках; но ты ни при чем.
	Луна в моих зрачках, ворон за моим плечом.
	Пятое значение (мифологический код ворон - волк) 
актуализировано в песне "Волки и вороны" (с.211-212):
	А кругом лежат снега на все четыре стороны;
	Легко по снегу босиком, если души чисты.

				115

	А мы пропали бы совсем, когда б не волки да вороны;
	Они спросили: "Вы куда? Небось до теплой звезды?"
		<...>
	Только пусть они идут - я и сам птица черная, 
	Смотри, мне некуда бежать; еще метр - и льды;
	Так я прикрою вас, а вы меня, волки да вороны, 
	Чтобы кто-нибудь дошел до этой чистой звезды... 
		<...>
	Может правда, что нет путей, кроме торного, 
	И нет рук для чудес, кроме тех, что чисты,
	А все равно нас греют только волки и вороны, 
	И благословили нас до чистой звезды.
	Образ ворона в данном случае восходит к славянской мифо-
поэтической традиции, где и ворон, и волк часто выступают в роли 
спутников и добрых помощников героев.

	ГОЛУБЬ. В песенной поэзии БГ образу голубя всегда сопут-
ствует мотив полета. В самом образе актуализированы следующие значе-
ния, восходящие к библейской традиции:
	1) воплощение божьего прощения и благословения (воплощение 
Святого Духа);
	2) обновление жизни, как результат божьего прощения;
	3) абсолютная чистота души;
	4) воплощение кротости и смирения.
	Первое значение (воплощение божьего прощения и благо-
словения, воплощение Святого Духа) актуализировано в песне "Летчик" 
(с.239):
	Белый голубь слетел;
	Серый странник зашел посмотреть;
	Посидит полчаса;
	И, глядишь, опять улетел.
	Вероятно, здесь слетевший голубь воплощает временность 
пребывания на земле Святого Духа, невечность божьего прощения, что не 
характерно для эстетики христианства.
	Второе значение (обновление жизни как результат божьего 
прощения) актуализировано в песне "Царь Сна" (с.245):
	В лебединый день 
	Лепо ли хотеть голубя?
	Но я хотел и этот голубь взлетел, 
	И голубь был похож на тебя...

				116

	Вступая в оппозицию с образом лебедя, образ голубя, как 
воплощение абсолютной чистоты, противостоит лицемерию, темным си-
лам, смерти, человеческому греху, воплощенным в образе лебедя. 
Голубь, взлетающий в "лебединый день", - это торжество обнов-
ленной жизни над смертью.
	Третье значение (абсолютная чистота души) актуализиро-
вано в песне "Самый быстрый самолет" (с.293):
	Вроде глупо так стоять, да не к месту целоваться;
	Белым голубем взлететь - только на небе темно;
	Остается лишь одно - пить вино да любоваться;
	Если б не было тебя, я б ушел давным-давно.
	Здесь образ голубя противопоставлен темному небу, что го-
ворит о бессмысленности надежды на возрождение и обновление, на тор-
жество абсолютно чистой души.
	Четвертое значение (воплощение кротости и смирения) ак-
туализировано в песне "Кони беспредела" (с.215):
	Эх, вылетела пташка - да не долетела;
	Заклевал коршун - да голубя...
	Здесь голубь как олицетворение положительного начала в 
целом вступает в оппозиционные отношения с коршуном, в библейской 
традиции воплощающим опасность, угрозу, коварство и вероломство. 
Очевидна победа темных сил над светлыми, смерти и зла над возрожде-
нием и обновлением жизни. "Пташка" не долетела, не донесла божьего 
слова до людей. 

	ЕВДУНДОКСИЯ И СНАНДУЛИЯ. В песенной поэзии Гребенщи-
кова - две волшебные птицы. В мифологиях народов мира образы 
Евдундоксии и Снандулии отсутствуют . Имена заимствованы Б.Г. 
из Святцев (Месяцеслова) с некоторыми изменениями: 
Евдундоксия - возможно, Евдокия ? Феодосия; Снандулия - 
возможно, Феодулия. В смысловом отношении образы Евдундоксии и 
Снандулии восходят к образу двух птиц на вершине Мирового 
Древа, представляющего собой универсальную концепцию мира в 
мифологических традициях многих народов. Волшебные птицы 
Евдундоксия и Снандулия являются классификаторами верха, 
луны и солнца, дня и ночи, они стражи благополучия и богатст-
ва.
	Такое значение образа волшебных птиц актуализировано в песне 
"Фикус религиозный" (с.215):
	Ой ты, фикус мой, фикус; фикус религиозный!
	Что стоишь одиноко возле края земли?

				117

	Иноверцы-злодеи тебя шашкой рубили,
	Затупили все шашки и домой побрели.
	
	Ясно солнце с луною над тобой не заходят, 
	Вкруг корней твоих реки золотые текут;
	А на веточке верхней две волшебные птицы, 
	Не смыкая очей, все тебя стерегут.
	
	Одну звать Евдундоксия, а другую - Снандулия;
	У них перья днем - жемчуг, а в ночи - бирюза;
	У них сердце - как камень, слеза - как железо, 
	И, любимые мною, с переливом глаза.
	
	Я читал в одной книге, что когда станет плохо, 
	И над миром взойдут ледоруб да пила - 
	Они снимутся с ветки, они взовьются в небо
	И возьмут нас с тобою под тугие крыла.
	
	ЛАСТОЧКА. В песенной поэзии БГ в образе ласточки ак-
туализированы следующие значения, восходящие к славянской ри-
туальной и обрядовой поэзии:
	1) воплощение солнечного восхода;
	2) воплощение угрозы, опасности;
	3) посредница между жизнью и смертью;
	4) посланница бога и исполнительница его воли;
	5) воплощение человеческой души;
	6) элемент орнитологического кода "ласточка - ле-
бедь".
	Первые четыре значения (воплощение солнечного восхода, 
угрозы и опасности, посредница между жизнью и смертью, посланница 
бога и исполнительница его воли) актуализированы в песне 
"ласточка" (с.210):
	Прыг, ласточка, прыг, по белой стене.
	Прыг, ласточка, прыг, прямо ко мне;
	Солнце взошло - видно время пришло.
	Прыг, ласточка, прыг - дело к войне.
	Прыг, ласточка, прыг, прямо на двор.
	Прыг, ласточка, прыг, в лапках топор.
			<...>
	Жизнь канет, как камень, в небе круги.

				118

	Прыг, ласточка, прыг - всюду враги.
		<...>
	Пой, ласточка, пой - а мы бьем в тамтам.
	Ясны соколы здесь, ясны соколы там.
	Сокол летит, а баба родит;
	Значит, все, как всегда, и все по местам...
	Здесь очевидна амбивалентность образа ласточки: положи-
тельное начало (вестница солнечного восхода) сосуществует с негатив-
ным (вестница войны). Негативное начало, заключенное в образе 
ласточки, нейтрализуется в оппозиции "ласточка - со-
кол", где сокол, как одна из ипостасей верховного бога, выступает свое-
образным гарантом безопасности, восстанавливает нарушенную гармо-
нию.
	Первое (воплощение солнечного восхода), 
четвертое (посланница бога и исполнительница его воли), 
пятое (воплощение человеческой души) и шестое (элемент 
орнитологического кода "ласточка - лебедь") значения актуали-
зированы в песне "Юрьев День" (с.263):
	С берегов Ботичелли белым снегом в огонь,
	С лебединых кораблей ласточкой - в тень.
	Скоро Юрьев день, 
	И мы отправимся вверх -
	Вверх по теченью.
	Здесь "лебединый корабль", как элемент орнитологического кода, 
восходит к традиции славян хоронить умерших в особых ладьях, что по-
зволяет интерпретировать образ ласточки, как воплощение души, 
покидающей погребальный корабль и улетающей в "загробный", "зареч-
ный" мир2. Возможно также, что "лебединый корабль" - это характерное 
для славянской мифопоэтики представление "белопарусных" кораблей 
лебедями, а лебедей - облаками. Это позволяет интерпретировать образ 
ласточки как образ вестницы солнечного восхода и начала дня 
(Юрьева Дня), покидающей небесный океан - престол верховного бога и 
спускающейся в тень, на землю.

	ЛЕБЕДЬ. В песенной поэзии БГ в образе лебедя актуализи-
рованы следующие традиционные значения, восходящие к мифологиче-
ским представлениям об этой птице у разных народов:
	1) "белопарусный" корабль как погребальная ладья (славянская ми-
фология);
	2) "белопарусный" корабль как облако (славянская мифология);

				119

	3) "белопарусный" корабль, на котором перемещаются боги и герои 
(славянская мифология);
	4) человек, погибший, как правило, во время битвы, превращается в 
лебедя (греческие мифы о Кикне; славянская мифология; литера-
турная разработка образа "умирающего лебедя");
	5) убитый горем и скорбящий человек превращается в лебедя 
(греческие мифы о Кикне; славянская мифология);
	6) воплощение лицемерия, негативного начала в целом (некоторые 
мифологические сюжеты разных народов, где за белым оперением 
лебедя скрывается его черное тело).
	Первые два значения ("белопарусный" корабль как погре-
бальная ладья и как облако) актуализированы в песне "Юрьев День" 
(с.263):
	С берегов Ботичелли белым снегом в огонь, 
	С лебединых кораблей ласточкой - в тень.
	Скоро Юрьев день, 
	И мы отправимся вверх -
	Вверх по теченью.
	Третье значение ("белопарусный" корабль, на котором пе-
ремещаются боги и герои) актуализировано в "Рождественской песне" 
(с.115):
	А ночью время идет назад, 
	И день, наступающий завтра, две тысячи лет как прожит; 
	Но белый всадник смеется, его ничто не тревожит, 
	И белый корабль с лебедиными крыльями
			уже поднял паруса;
	Часовые весны с каждым годом становятся строже, 
	Но, королева, - сигналом будет твой взгляд.
	Здесь, возможно, образ лебедя (корабль с лебедиными 
крыльями) восходит не к собственно мифологическому значению, а к его 
литературной обработке в романе Дж.Р.Р.Толкина "Властелин колец"3.
	Четвертое и пятое значения образа лебедя в поэзии 
Б.Г. всегда связаны с идеей катарсиса.
	Четвертое значение (погибший человек, преврашенный в 
лебедя) актуализировано в песне "О лебеде исчезнувшем" 
(с.375):
	О лебеде исчезнувшем,
	О лебеде, ушедшем во тьму, я молюсь, 

				120

	И еще, святые, заступитесь за нас.
	и в песне "Уйдешь своим путем" (С.334):
	И есть разные лица в виде дверей, 
	И есть твое, что в виде стены.
	И есть руки мои, что ждут лебедей, 
	Не вернувшихся с места войны.
	Пятое значение (превращение убитого горем и скорбящего 
человека в лебедя) актуализировано в песне "Лебединая 
сталь" (с.169):
	Возьми в ладонь пепел, возьми в ладонь лед,
	Это может быть случай, это может быть дом.
	Но вот твоя боль - так пускай она станет крылом,
	Лебединая сталь в облаках еще ждет-
	и в песне "Кострома mon amour" (с.270):
	Как по райскому саду ходят злые стада, 
	Все измена-засада, да святая вода...
	Наотмашь по сердцу, светлым лебедем в кровь, 
	А на горке - Владимир,
		А под горкой Покров...
	В песне "Кострома mon amour" образ лебедя осложнен эпи-
тетом "светлый". Это говорит о том, что печаль и боль лирического героя 
светлые; идея очищения очевидна.
	Шестое значение (воплощение лицемерия, негативного на-
чала в целом) актуализировано в песне "Царь Сна" (с.245):
	В лебединый день
	Лепо ли хотеть голубя?
	Такое значение образа лебедя реализуется здесь в оппозиции 
лебедь - голубь, где голубь является воплощением абсолютно по-
ложительного начала.

	ОРЕЛ. В песенной поэзии Б.Г. в образе орла актуализирова-
ны следующие значения, восходящие к мифологическим традициям 
разных народов:
	1) одно из четырех фантастических животных (наряду с ангелом, 
львом и тельцом), в облике которого Иезекилю является Бог (см.: Библия. 
Книга пророка Иезекиля.); воплощает собой небесное парение и божест-
венную любовь;
	2) фантастический орел Гаруда, на котором путешествует 
бог-хранитель Вишну (индуистская мифология);
	3) атрибут зрения и правосудия в светской эмблематике.

				121

	Первое значение (одно из четырех фантастических живот-
ных, в облике которых Иезекилю является Бог) актуализируется в песне 
"Орел, Телец и Лев" (с.371), представляющей собой реминисцен-
цию из видения Иезекиля:
	Стук в дверь мою. "Кто?" - спрашиваю. "Тени, -
	Они ответствуют. - Орел, телец и лев."
	Второе значение (орел Гаруда) актуализировано в песне 
"Инцидент в Настасьино" (С.302):
	Налетели ветры злые,
	В небесах открылась дверь.
	И на трех орлах спустился
	Незнакомый кавалер.
	
	Он весь блещет, как Жар-Птица, 
	Из ноздрей клубится пар - 
	То ли Атман, то ли Брахман, 
	То ли полный Аватар.
	Третье значение (атрибут зрения) актуализировано в песне 
"Я не хотел бы быть тобой в тот день" (с.250):
	Твои орлы всегда зорки, пока едят с твоей руки...

	СИРИН. Образ вещей райской птицы - девы Сирин, вероят-
но, восходит к образам греческих сирен. Как самостоятельный персонаж 
Сирин выступает в средневековых русских, византийских и запад-
ноевропейских легендах, как правило сохраняя постоянное значение. В 
образе птицы Сирин в песенной поэзии БГ актуализированы два 
отличных друг от друга значения:
	1) птица радости, счастья, удачи и славы; она спускается из рая на 
землю, чтобы очаровывать своим пением людей, и является воплощением 
божественного слова. Слышать прекрасное пение этой птицы может толь-
ко счастливый человек (средневековые русские и 
византийские легенды);
	2) воплощение несчастной души (средневековые западноев-
ропейские легенды).
	Первое значение (птица радости) актуализировано в песне 
"Камни в холодной воде" (с.365):
	Она сказала: "Я люблю твое золото, 
	Твои глаза и размах твоих крыльев.
	Если что-то случится с тобой,
	Кто скажет, каким ты был?"

				122

	А снег идет молча, 
	Снег лежит на темной земле.
	Птица Сирин над моей головой,
	Что ты мне скажешь?
	
	Сегодня в городе праздник, 
	Сегодня в городе свет и солнце...
	Второе значение (воплощение несчастной души) актуали-
зировано в песне "Кони беспредела" (с.215):
	Сидит птица бледная с глазами окаянными;
	Что же, спой мне, птица - может, я попляшу... 
	Спой мне, птица, сладко ли душе без тела?
	Легко ли быть птицей - да так, чтоб не петь?
		<...>
	А вот и все мои товарищи - водка без хлеба, 
	Один брат - Сирин, а другой брат - Спас...
	Здесь образ птицы Сирин является элементом особого мифо-
логического кода наряду с образом Спаса (старославянское имя Иисуса 
Христа). Такой мифологический код представляет собой синтез традиций 
христианства и язычества, характерный для "русского периода" творчест-
ва Б.Гребенщикова. 
	
	ЯСТРЕБ. В песенной поэзии БГ в образе ястреба актуали-
зированы следующие значения:
	1) воплощение верховного бога и абсолютно положительного нача-
ла (древнеиндийская мифология, славянская мифология);
	2) воплощение небесного огня: грома и молнии, света и солнца 
(древнеиндийская, славянская и египетская мифологии).
	Первое значение (абсолютно положительное начало) актуа-
лизировано в песне "Звездочка" (с.273):
	Вот упала с неба звездочка, разбилась на-поровну,
	Половинкой быть холодно, да вместе не след;
	Поначалу был ястребом, а потом стал вороном;
	Сел на крыльцо светлое, да в доме никого нет.
	Здесь значение образа ястреба раскрывается в оппозиции 
ястреб - ворон, где ворон является вестником смерти и несчастий. 
Так же как образ ворона, образ ястреба сохраняет черты оборот-
ничества.
	Второе значение (воплощение небесного огня) актуализи-
ровано в песне "Из сияющей пустоты" (с.269):

				123

	Если бы я был один, я бы всю жизнь искал, где ты;
	Если бы нас было сто, мы бы пели за круглым столом - 
	А так неизвестный нам, но похожий
	На ястреба с ясным крылом, 
	Глядит на себя и на нас из сияющей пустоты.
	и в песне "Кад Годдо" (с.241):
	Только во тьме - свет;
	Только в молчании - слово.
	Смотри, как сверкают крылья
	Ястреба в ясном небе.
	Образ ястреба в песне "Кад Годдо" восходит к собственно 
мифологическим представлениям опосредованно, через раннюю литера-
турную обработку, присутствующую в романе американской писательни-
цы Урсулы Ле Гуин "Колдун Архипелага": "В старинной песне "Создание 
Эа" говорится: "Только в молчании слово, только во тьме - свет, только в 
смерти - жизнь; мы видим полет ястреба в чистом небе"4. Незна-
чительные несоответствия между песней БГ и текстом романа Ле Гуин 
объясняется тем, что заимствование было сделано Гребенщиковым, когда 
произведения Ле Гуин еще не были переведены на русский язык. После-
довательность противопоставлений (только во тьме - свет и т.д.), присут-
ствующая в обоих отрывках, восходит к общему первоисточнику - выска-
зываниям древнекитайского философа Лао-Цзы.

ПРИМЕЧАНИЯ
1 БГ. Песни. Тверь, 1996 (далее ссылки на это издание даны в тексте с 
указанием страницы).
2 Подобную интерпретацию образа ласточки см.: Тамарченко А. "Так не 
зря мы вместе бедовали..."// Ахматовские чтения. М., 1992. Вып.1: Цар-
ственное слово. С.82-83. 
3 Толкин Дж.Р.Р. Властелин колец. СПб., 1992. Ч.1. Братство кольца. 
С.438.
4 Ле Гуин У. Колдун Архипелага // Англо-американская фантастика. М., 
1991. Т.1. С.263.

				124